Oktobank прячется за фальшивым P&G: массовая атака поддельными DMCA-жалобами на журналистов, разоблачающих обход санкций и отмывание российских миллиардов

Редакция получила документ, представленный как «юридическое уведомление», в котором наше издание обвиняют в нарушении прав на товарный знак компании Procter & Gamble (P&G).

Формально документ оформлен как DMCA-жалоба, однако его содержание указывает не на защиту прав, а на попытку злоупотребления американским законодательством для цензуры неугодных публикаций.

Жалоба вызвала недоумение, поскольку наше издание никогда не публиковало материалов ни о компании Procter&Gamble, ни о ее продукции. Однако общение с коллегами из других изданий принесло еще одну новость – точно такие же «юридические уведомления» получили, как минимум, семь редакций и несколько провайдеров.

Почему жалоба – фейк

Анализ писем показал, что они рассылаются от имени структур, аффилированных с Oktobank, в адрес изданий, хостинг-провайдеров и платформ, где размещаются журналистские расследования. Письма заявляются как «официальное уведомление» по разделу 512 DMCA (США) и якобы направлены для защиты торговой марки.

Однако уже на уровне базовой юридической логики в них обнаруживается ряд критических несоответствий. Так, понятие «DMCA» не применяется к товарным знакам, оно применяется исключительно к объектам авторского права. В письме же речь идет исключительно о Trademarked Symbol, зарегистрированном в WIPO. Это фундаментальная ошибка, которая автоматически ставит под сомнение добросовестность заявителя.

Хотя письмо пришло от имени Oktobank, непонятно, почему в нем указывается нарушение в отношении Procter&Gamble – последняя никакого отношения к Oktobank не имеет. Так, в тексте утверждается, что «оригинальный объект товарного знака» можно найти на сайте.

Однако Procter & Gamble (P&G) не имеет никакого отношения к бренду Octobank, не владеет и не администрирует товарные знаки Oktobank. Поэтому очевидно, что сайт P&G используется в письме исключительно как в качестве известного имени, чтобы создать иллюзию участия глобальной корпорации. Фактически имя Procter&Gamble здесь используется как ширма, не подтверждённая ни документально, ни юридически.

В письме также отсутствует любая конкретика – не указано, какой именно материал нарушает авторские права; не приведены скриншоты, URL или описание «копирования»; отсутствует связь между якобы нарушением и реальным контентом журналистских расследований.

Все это – классический признак фейковой жалобы, поскольку такая форма противоречит стандартам DMCA-уведомлений.

Кто стоит за жалобами

Отправителем указана компания Brandpol OOD, а в качестве контактных адресов используются ящики вида: Oktobank@email.brandpolgroup.com и oktabank-665335@email.brandpolgroup.com. Контактное лицо – некий Abroskin Alexander Mikhailovich.

Из этого следует, что Brandpol выступает не как независимый правообладатель, а как технический прокси. Использование домена brandpolgroup.com для «DMCA-подавления» публикаций указывает на коммерциализацию юридических жалоб. Указанный «Managing Partner» и «DMCA Submitter» фигурируют как номинальные подписанты, типичные для фабрик жалоб.

То есть Brandpol выступает как ресурс, взявший заказ на «очистку репутации» и пытающийся удалить негативные материалы о заказчике. Такой вид зачистки используется в случаях, когда речь идет не просто об негативных материалах в отношении заказчика, а о материалах, подкрепленных фактическими данными, то есть о тех расследованиях, которые невозможно опровергнуть в правовом поле путем подачи исков в судебные инстанции.

К Procter&Gamble данные жалобы не имеют абсолютно никакого отношения. Компания в данном письме не является заявителем, не подтверждала претензии, не фигурирует в реестрах как сторона спора. Использование ссылки на сайт P&G это попросту грубая подделка юридического основания и осознанная манипуляция, рассчитанная на автоматические системы модерации и неопытных сотрудников хостингов. Именно поэтому подобные письма часто срабатывают – провайдеры предпочитают удалить контент, не вникая в суть и опасаясь ответственности.

В российских реестрах имеется некий Аброськин Александр Михайлович. Он является владельцем нескольких компаний: ООО «Лексап» (ИНН: 6658333970), ООО «СИТ» (ИНН: 6658333970), и ООО «Брендпол» (ИНН: 7743194398), которое, очевидно, и есть тем самым Brandpol, от которого поступила жалоба. В прошлом Александр Аброськин владел еще несколькими организациями, ныне ликвидированными: ООО «Финансовые технологии», ООО «Квинт», ООО «Производственное объединение Швейк» и ООО «СИС». Все они зарегистрированы в Екатеринбурге. Там же зарегистрирован и ИП Аброськин Александр Михайлович (ИНН 667115872809).

ООО «СИТ» имеет 16 госконтрактов на общую сумму в 15,888 миллиона рублей. Основные заказчики – «Сбербанк», Минэкономразвития и Минцифры Челябинской области.

Это значит, что Александр Аброськин тесно связан с властями и структурами, через которые выводятся деньги из РФ, хотя бы косвенно. И зарабатывает он на госконтрактах. Там же, где речь идет о чистом предпринимательстве, Аброськин, мягко говоря, звезд с неба не хватает – ООО «Брендпол» от имени которого рассылаются жалобы, находится в убытках и имеет 13 арбитражных производств. Судя по этим арбитражам, ООО «Брендпол» активно используется в бизнесе по зачистке репутации – как минимум восемь дел посвящено именно этому вопросу.

Но остальные производства касаются уже ООО «Брендпол», которое явно собралось повторить путь остальных фирм Александра Аброськина, готовясь к банкротству. Кроме того, в отношении ООО «Брендрол» Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 46 по г. Москве внесла в Единый государственный реестр юридических лиц сведения о недостоверности сведений о юридическом лице.

Что касается Александра Аброськина как бизнесмена, то, кроме того, что большинство его компаний обанкротилось, «Руспрофайл» сообщает, что он и сейчас находится в убытках: общий минус составляет 265 тысяч рублей, а всего у бизнесмена имеется 32 арбитража, причем 17 из них касаются именно долгов компаний Аброськина.

Как видно из этого анализа, на плаву Александр Аброськин держится лишь благодаря госзаказам, которые ему поставляют явно не за красивые глаза – он отрабатывает эти заказы, рассылая фейковые жалобы от имени своей компании «Брендпол» и активно подавая иски от ее же имени в отношении изданий и провайдеров, не исполнивших требований Аброськина.

Но общим итогом можно утверждать, что Александр Аброськин находится на периферии всей этой истории с «Октобанком» и обходом санкций – его используют всего лишь в качестве формального подписанта жалоб, направленных на зачистку негатива. Вполне возможно, что «втемную», хотя вероятность того, что Аброськин от отчаяния подался в «чистильщики репутаций», тоже не исключена.

Как бы там ни было, можно спрогнозировать, что ООО «Брендпол», от имени которого рассылаются поддельные жалобы, осталось недолго – его ликвидируют в ближайшем будущем либо как банкрота, либо за недостоверность данных.

Зачем это нужно «Октобанку»

Ответ здесь прост и логичен: Octobank пытается таким образом зачистить негативные материалы о своей деятельности. Это материалы такого свойства, который невозможно опровергнуть, по существу, в правовом поле, потому и была запущена тактика «юридического спама». Задача здесь не опровергнуть материалы, а стереть их и их следы из интернета. DMCA-жалоба в таком формате – дешевый и быстрый инструмент давления на медиа, блогеров и хостинги.

Но возникает еще один вопрос – а что пытается стереть Oktobank? Ответ здесь тоже прост: материалы о сомнительных финансовых операциях, обслуживания капиталов российского происхождения, публикации о связях с ближайшим окружением Путина и обходе санкций.

Oktobank после начала конфликта в Украине стал одним из ключевых звеньев в маршруте по обходу антироссийских санкций – он находится в узбекистанской юрисдикции, потому формально не попадает под санкционный режим.

Анализ финансовых потоков показывает аномальный дисбаланс, характерный для стран со слабой экономикой: через узбекские банки проходят объемы средств, не соответствующие внутренней хозяйственной активности. Источник этих денег – российские банки, включая Промсвязьбанк, Газпромбанк, ВТБ, МТС-банк, МИН-банк и «Русский стандарт», многие из которых напрямую или косвенно связаны с государством РФ и оборонным сектором.

Деньги поступают в Oktobank, после чего проходят «очистку» через платежные и процессинговые структуры и теряют санкционный след. Существенная часть потоков связана с игорным и платежным бизнесом, включая онлайн-казино и небанковские расчетные организации, зарегистрированные в России. Далее средства выводятся в офшоры либо конвертируются в криптовалюту через узбекские платежные системы и локальные криптобиржи.

Ключевая особенность схемы – политическое прикрытие. Oktobank (ранее Ravnaq-bank) контролируется структурами, связанными с семьей президента Узбекистана Шавката Мирзиёева. Его номинальный владелец Искандар Турсунов, ранее работавший в Лондоне, приобрел банк в интересах дочери президента Саиды Мирзиёевой и ее мужа Ойбека Турсунова – высокопоставленного чиновника администрации президента Узбекистана. Это обеспечивает банку фактический иммунитет внутри страны и свободу действий на международном уровне.

Отдельного внимания заслуживает связь Oktobank с узбекским «Капиталбанком», а через него – с российским олигархом Алишером Усмановым, одним из ключевых представителей кремлевской бизнес-элиты. Именно через этот контур формируется устойчивый канал поступления российских денег, которые затем выводятся в Турцию, ОАЭ и другие офшорные направления.

Таким образом, Oktobank выступает не как обычный коммерческий банк, а как финансовый шлюз, через который российские капиталы выходят из-под ограничений, легализуются и растворяются в международной финансовой системе. Политическая зависимость узбекского руководства от российских элит и прямое участие семьи президента в контроле над банком делают эту схему устойчивой и крайне удобной для обслуживания интересов Москвы.

Именно этим объясняется нервная реакция Oktobank на журналистские расследования: вместо публичных опровержений запускаются фейковые юридические жалобы и попытки зачистки информационного поля. Когда банк становится инструментом обхода санкций, любая публичность превращается для его бенефициаров в угрозу.

Перед нами не защита интеллектуальной собственности, а злоупотребление правом, замаскированное под американское законодательство и прикрытое именем глобальной корпорации, не имеющей отношения к делу. Procter&Gamble в этой схеме – лишь приманка, не имеющая никакого отношения к существу вопроса.