Дело финансовой пирамиды QBF как силовой захват: показания о трех зампредах Банка России, 18 лет колонии и миллиарды активов, обращенные в доход государства

На днях стало известно, что в розыск объявлен экс-министр связи и массовых коммуникаций РФ Николай Никифоров. Он оказался одним из организаторов финансовой пирамиды Finiko.

Не менее интересный поворот может быть и вокруг другой финансовой пирамиды – QBF. Топ-менеджер QBF дал показания о том, что поддержку компании якобы оказывали три заместителя председателя Банка России – Владимир Чистюхин, Сергей Швецов и Дмитрий Скобелкин. Эти материалы, что называется, пустили «под сукно». Но и показания и сведения по Никифорову реализовали не сразу, только, когда было получено «добро» сверху.

Новости по теме:Суд во Львове арестовал подозреваемого в убийстве пограничника

Формально история QBF началась в мае 2021 года – с обысков в офисах компании, с изъятия документов и серверов, с задержаний директора юридического департамента Евгении Россиевой и бывшего топ-менеджера компании Зелимхана Мунаева, который не работал с 2019 года. Уголовное дело об особо крупном мошенничестве было возбуждено Следственным департаментом МВД в апреле 2021 года, после чего силовики провели более 30 обысков в Москве и Санкт-Петербурге, включая головной офис QBF в Москва-Сити 26 мая 2021 года. Тогда же были задержаны и арестованы Мунаев и Россиева.

Позднее дело стало разрастаться. В ноябре 2021 года были задержаны еще два бывших топ-менеджера – Алексей Голубев и Владимир Пахомов. Тверской районный суд города Москвы избрал Голубеву заключение под стражу, а Пахомову – домашний арест; обоим предъявлялось обвинение по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Весной 2025 года основной процесс завершился жесткими сроками. Пресненский районный суд Москвы признал Владимира Пахомова виновным по ч. 3 ст. 210 УК РФ и по 141 эпизоду ч. 4 ст. 159 УК РФ, назначив ему 18 лет лишения свободы. Станислав Матюхин получил 17 лет, Евгения Россиева – 15 лет, Алексей Голубев – 13 лет. Суд в официальном сообщении описал схему как деятельность структурных подразделений, которые под видом брокерских компаний заключали договоры с клиентами, получали денежные средства в доверительное управление и затем похищали их.

Казалось бы, точка поставлена. Есть приговор, есть сроки, есть государственная версия событий. Но именно после таких точек в российских делах часто и начинается самое важное – не юридическая, а фактическая часть истории.

По данным источников редакции, в 2026 году дело получило новый виток: были арестованы новые бывшие топ-менеджеры QBF: Руслана Спинку и Николая Падалко, а часть бывших сотрудников была объявлена в международный розыск. Этим лицам, как утверждают источники, также вменяются мошенничество в особо крупном размере и участие в преступном сообществе – ч. 4 ст. 159 и ст. 210 УК РФ.

По версии участников, знакомых с ходом первоначального расследования, ключевой вопрос состоит не в том, была ли у QBF проблемная бизнес-модель. Вопрос в другом: кто и в какой момент сделал так, чтобы компания уже физически не могла исполнить обязательства перед клиентами.

Согласно этой версии, силовой удар был выстроен не как обычная следственная работа, а как операция на обескровливание бизнеса: изъятие серверов, компьютеров, первичной документации, блокировка имущества и создание ситуации, при которой компания теряла доступ к информационной инфраструктуре, необходимой для каждодневной работы. Иными словами, удар наносился не только по менеджменту, но и по самой способности юридического лица функционировать.

Особое место в этой версии занимает имя Эдуарда Буданцева – председателя коллегии адвокатов «Диктатура закона». На сайте коллегии Буданцев указан как почетный адвокат России, председатель коллегии, специалист по международным отношениям; адвокатской деятельностью, согласно биографии на сайте, он занимается с 2009 года. По данным источников, именно группа, связанная с Буданцевым, выступала внешним оператором давления на QBF, а силовое прикрытие этой операции якобы обеспечивалось через контакты в системе ФСБ и следствия.

По версии источников, именно эта конфигурация – адвокатско-силовой контур, связанный с возможностями влияния на следствие и оперативное сопровождение – могла превратить корпоративно-финансовый кризис QBF в управляемую силовую операцию. Цена «решения вопроса», как утверждают собеседники, якобы составляла около 1 млрд рублей. После того как бенефициар компании Роман Шпаков (находится в международном розыске с 2021 года) компании медлил с принятием решения, давление, по их словам, усилилось, а круг фигурантов расширился.

Но наиболее чувствительный сюжет лежит не в плоскости ФСБ или МВД, а в плоскости Банка России.

Во втором квартале 2021 года, по данным источников, в QBF проходила плановая проверка Главной инспекции Банка России (ГИБР). По словам собеседников, первоначальные выводы инспекторов не подтверждали тезис о грубых нарушениях в деятельности компании. Более того, источники утверждают, что уже после силовой фазы – обысков, изъятий, арестов и фактической парализации операционной инфраструктуры – в работу инспекционной группы был введен сотрудник ФСБ, который начал корректировать финальный отчет, включая в него формулировки о «мошеннических схемах», «признаках финансовой пирамиды» и иные оценочные конструкции.

Новости по теме:В Богородске адвоката задержали за посредничество во взятке

Из 9 проверяющих Банка России пятеро, включая руководителя группы, отказались подписывать итоговый отчет.

8 июля 2021 года Банк России аннулировал лицензии QBF на брокерскую, дилерскую, депозитарную деятельность и деятельность по управлению ценными бумагами, сославшись на неоднократные нарушения законодательства о ценных бумагах, неисполнение предписаний, нарушения требований к управлению ценными бумагами, системе управления рисками, внутреннему учету и депозитарной деятельности. Здесь стоит вспомнить, что все сервера компании были изъяты, она не могла исполнять требования ЦБ. Позднее, 21 сентября 2021 года, Банк России назначил временную администрацию в ООО ИК «КьюБиЭф», приостановив полномочия исполнительных органов общества.

Но и здесь есть деталь, которую нельзя игнорировать. В январе 2022 года Банк России продлил срок деятельности временной администрации и прямо указал, что решение принято с учетом «положительной динамики по возврату имущества клиентам» и в целях максимального сокращения обязательств компании перед клиентами.

По словам источников редакции, к началу 2022 года компания под руководством временной администрации смогла обеспечить возврат значительной части клиентских активов. Денежные средства и ценные бумаги, по их утверждению, переводились клиентам, другим брокерам или банкам, а арест на специальные клиентские счета следственные органы наложить не смогли. Этот блок отражен в документах Банка России.

Еще один сюжет, который пока не получил убедительного публичного развития. По данным источников, бывший сотрудник Зелимхан Мунаев пытался дать показания о том, что поддержку компании якобы оказывали три заместителя председателя Банка России – Владимир Чистюхин, Сергей Швецов и Дмитрий Скобелкин. В публичном поле эти утверждения не получили процессуального подтверждения.

Для точности: Владимир Чистюхин с февраля 2014 года был заместителем председателя Банка России, а с 17 января 2022 года стал первым заместителем председателя Банка России. Сергей Швецов занимал пост первого заместителя председателя Банка России и покинул ЦБ в марте 2022 года, Дмитрий Скобелкин – пост заместителя председателя и покинул ЦБ в январе 2022 года.

Финальный контур дела выглядит особенно цинично. Основной приговор состоялся. Сроки – от 13 до 18 лет по публично подтвержденному блоку, плюс ранее вынесенный приговор Мунаеву – 8 лет. Активы, по данным источников, обращенные в доход государства, оцениваются примерно в 4 млрд рублей. Еще около 2,5 млрд рублей активов, перенесены во «второе дело», которое сейчас расследуется новой следственной группой под руководством подполковника Василева.

Если эти цифры верны, то итоговая картина становится парадоксальной. В течение пяти лет общественности рассказывали историю о финансовой пустоте, пирамиде и похищенных деньгах. Но на выходе государство получает многомиллиардные активы, значительная часть клиентов, по версии источников, получает или переводит свои активы, а уголовное дело продолжает жить уже как механизм добора оставшегося имущественного контура.

Отдельно стоит отметить еще одну деталь, которая плохо укладывается в официальную российскую фабулу дела. Бизнес, связанный с тем же бенефициаром за пределами России, – кипрская лицензированная инвестиционная компания Constance Investment Ltd – после событий 2021 года не был уничтожен, не лишился лицензии и продолжил работу в европейской регуляторной среде.

По данным реестра Cyprus Securities and Exchange Commission, компания имеет лицензию кипрской инвестиционной фирмы №263/14, выданную еще 29 декабря 2014 года, а в числе ее прежних названий прямо указаны QBF Investment Ltd и Constance Investment Ltd. В реестре также отражены разрешенные инвестиционные услуги: прием и передача поручений, исполнение поручений от имени клиентов и управление портфелем. Иными словами, речь идет не о случайной офшорной оболочке, а о лицензированном финансовом институте, работающем под надзором одного из регуляторов ЕС.

После российских событий 2021 года компания, по данным источников, действительно прошла через смену собственника: такой шаг был логичен и, вероятно, неизбежен с точки зрения кипрского регулятора, поскольку бенефициар с подобным российским уголовным фоном уже не мог сохранять контроль над лицензированной инвестиционной фирмой. Но принципиально другое: сам бизнес не был признан фиктивным, лицензия не была аннулирована, а деятельность не была остановлена.

На этом фоне особенно показательно, что российская силовая машина, по словам источников, продолжает использоваться не только против бывших российских менеджеров QBF, но и для давления на директоров и лиц, связанных с кипрской структурой. Возникает очевидный вопрос: если аналогичный инвестиционный бизнес в юрисдикции ЕС продолжил существовать под надзором CySEC и не был демонтирован регулятором как мошенническая конструкция, то почему в России та же история была описана исключительно языком преступного сообщества, финансовой пирамиды и тотального хищения?

Ответ может быть неприятным: российское дело QBF, возможно, было не столько расследованием экономической природы бизнеса, сколько инструментом силового контроля над активами, людьми и остаточным имущественным контуром группы.

Именно поэтому дело QBF выходит за рамки судьбы одной инвестиционной компании. Оно показывает, как в российской системе может работать универсальная связка: ч. 4 ст. 159 УК РФ как резиновая формула для любого конфликта вокруг денег и ст. 210 УК РФ как инструмент превращения обычной корпоративной иерархии в «преступное сообщество». У любой компании есть руководитель, подразделения, функционал, подчиненность, финансовый блок, юристы, продажи и операционная вертикаль. При желании все это можно описать не как бизнес-структуру, а как ОПС.

В этом и состоит главный урок QBF. Даже если в деятельности компании были нарушения, даже если у следствия имелись основания предъявлять претензии отдельным менеджерам, это не отменяет другого вопроса: не была ли сама уголовная машина использована как способ принудительного захвата имущественного контура?

Пять лет спустя дело QBF все меньше похоже на историю о защите инвесторов и все больше – на историю о том, как силовая система способна сначала парализовать бизнес, затем объяснить его паралич преступной природой, после этого вынести приговоры, а в финале – обратить активы в доход государства и открыть новое дело за оставшимися активами.

Что принесет «второе дело»? Новые откровения топ-менеджеров, новые очные ставки, трансграничные схемы, а может наконец-то мы узнаем, кто стоял за инвестиционной компанией QBF. Миф про то, что генеральный директор Матюхин внук первого главы ЦБ Матюхина мы развеяли давно. Конечно хотелось бы услышать откровения представителей верхушки ЦБ.